Сладкие Плюшки

Отрада сердца моего (Анастасия Минкина)

«– Господин Талишевский, вы должны меня помнить. – Как же, как же, господин ген… пардон, сударь, конечно, я вас припоминаю. Мы виделись два года назад по поводу госпожи Шумской, если не ошибаюсь. Тогда у вашего… так сказать, товарища по службе возникли некоторые беспокойства относительно благородного происхождения его… знакомой, да, доброй знакомой госпожи Шумской. Вашего некоторым образом коллегу обижало, что находились недоброжелатели, кои называли ее чьей-то там дочкой… конокрада? Кузнеца? Кучера? А впрочем, сие никакой роли не играет, словом, эти глупцы честили ее просто Настасьей Минкиной и нипочем не желали верить в ее дворянство. Ну что ж, нам с вами при помощи известных документов удалось переубедить общественное мнение, коему свойственно было ошибаться, и уверить его в том, что госпожа Анастасия Шумская и ее происхождение заслуживают всякого почтения. Именно так и обстояли дела, если память мне не изменяет…»

Книга при своем появлении никогда не бывает шедевром: она им становится. Гений — это талант умершего человека.

Два нарика раскуриваются на крыше десятиэтажного дома. Раскурились, сидят довольные. Один посмотрел вниз и гoворит: — Слышь, кореш, а есссли вниз, типа прыгнуть, то сколько лететь? — Hу, мож, эта, дней пять... — Слышь, кореш, а выжить после этого можно? — Да ты че, в натуре, этож сколько дней без еды и воды?